logo
 
?

слоты лас вегас азарт и удача

, 36 , 1 1 6 6 , 1 36, — 6 (3 4, 2 5, 1 6, 4 3, 5 2, 6 1), 1 6.

Впервые приехав в Лас-Вегас, я поклялся, что во второй раз окажусь здесь только в наручниках.

— Апофеоз пошлости, — кричало во мне самомнение русского интеллигента, осуждающего все, чего не понимает.

Во второй раз я оказался тут по пути в Долину Смерти, которая сильно проигрывала городу в оживленности.

И только в третий раз я осознал, куда приехал, и подивился этой причуде цивилизации.

Чтобы по достоинству оценить Вегас (как фамильярно зовут город местные), надо по дороге внимательно смотреть на страну с самолета.

Сперва еще ничего, но потом начинается аграрная геометрия Среднего Запада.

Эту часть страны по-английски называют flyover, а по-русски — «не жаль проехать зажмурившись» (Карамзин). Нежилые, но живописные Кордильеры перемежаются безрадостными каменистыми пустынями, в которых, знаю по опыту, хорошо себя чувствуют гремучие змеи, скорпионы и пауки «Черная вдова», но только тогда, когда нет песчаной бури.

Не удивительно, что когда посреди этих чудес природы открывается двухмиллионный город, то он кажется миражом. Здесь всё — иллюзия, воплощенная в бетоне, украшенная больной фантазией и стоящая кучу денег. Лас-Вегас — столица Страны Дураков, только счастливых. — Как же так, — спросил я официанта в тоге, — ведь это один человек. В прошлый раз я жил в отеле с такими закрученными башенками, что Андрей Арьев назвал его «Москва–Петушки».

Как в игре в поддавки, он стремится выглядеть глупее, чем есть, чтобы мы тут не воспринимали ничего всерьез, в первую очередь — деньги. Собственно, поэтому здесь все понарошку — география, история, искусство, а главное — архитектура. На этот раз мы поселились в египетской пирамиде, которая была не только больше, но и лучше Хеопса уже потому, что его там не было.

Шедевр и, как уверяют зодчие, родина постмодернизма, Лас-Вегас со свойственным ему азартом собрал на одном проспекте все, что знает о мире недалекий троечник: зоопарк культуры или глобус на час ходьбы. Между двумя главными небоскребами — Эмпайр-стейт и Крайслер — стояла Статуя Свободы, одетая в футболку «Будвайзер». Вместо мумий пирамиду отеля «Луксор» населяли манящие гурии на экранах возле регистратуры. Мне они напоминают метро в чужом городе: шумно, тесно и не знаешь, где выход. Игорные столы и автоматы преграждают дорогу, мешая от них увернуться. В студенческие годы я, правда, отдал свое преферансу, но это — коммерческая игра, построенная на уме и расчете. Пушкин представлял ее вроде Пугачева: «огромной обезьяной, которой дана полная воля».

Гоняя мелкую рябь в пруду фортуны, она кончается не разорением, а изнеможением. Смирить ее помогает расположившаяся у входа в игорный зал нашего «Луксора» лавка фарта «Karma luck».